В «Войне и мире» очень большую роль играет пейзаж, но пей­заж не совсем обычный. Описаний природы, таких, как в романах и повестях Тургенева, мы не найдем. Тургеневский пейзаж фило­софский, свойственна ему и эстетическая функция. В «Войне и мире» важна символическая деталь, и часто это лишь элемент пей­зажа, обладающий «правами» действующего лица. Считается, что дуб князя Андрея - символ его судьбы, облака - символ мирной жизни и т. д. Но это верно лишь отчасти. В гораздо большей степе­ни дуб и облака - персонажи, на равных разговаривающие с геро­ем. Они не столько метафоризируются, олицетворяются, сколько, как, допустим, в сказках, являются живыми, наделенными душой и всеми функциями то ли волшебных помощников, то ли просто сказочных персонажей.

Главная роль среди таких помощников и собеседников князя Андрея принадлежит небу. С небом связана вся его жизнь. Оно ему первый советчик и утешитель.

«Как же я не видал прежде этого высокого неба? И как я счас­тлив, что узнал его наконец», - думает Болконский на поле Аус-терлнца. С этих пор открывшаяся ему истина о живой жизни, о ни­чтожестве Наполеона стала его путеводной звездой. Болконский не стремится больше играть важную роль в политической жизни, не связывает свою судьбу с военной карьерой.

После разговора с Пьером в Богучарове князь Андрей вновь как бы советуется с небом. «В первый раз после Аустерлица он увидал то высокое, вечное небо, которое он видел, лежа на Аустерлицком поле, и что-то давно заснувшее, что-то лучшее, что было в нем, вдруг радостно и молодо проснулось в его душе».

Полюбив Наташу, Болконский соединяет ее со своими заветны­ми мечтами о небе. Для князя Андрея Наташа - это «девочка, ко­торая хотела улететь в небо». Это самое главное, что полюбил он в ней, и после, накануне Бородина, Болконский, вспоминая о Ната­ше, скажет себе еще раз, что любил ее душу, ведь «небесная душа» Наташи и «небесная душа» Болконского (как ни вычурно, ни похо­же на романтический штамп звучание этого выражения) нашли друг друга.

После измены Наташи небо для князя Андрея превратилось в узкий, тесный, «давивший» «свод». Лучшие надежды были утра­чены.

С небом связаны и этапы судьбы Пьера. Комета 1812 года, пред­вещавшая ужас и конец света, по мнению большинства, для Пьера оказывается «путеводной звездой». Радостно смотрит он на небо после разговора с Наташей об Анатоле. Пьер полюбил Наташу, и небо «сказало» ему об этом. «Пьер только глядя на небо, не чувст­вовал оскорбительной низости всего земного в сравнении с высо­тою, на которой находилась его душа», - пишет Толстой. Образ неба не померк в сознании любимых героев Толстого и в страшное время войны. Для князя Андрея важен вопрос о том, как «Бог от­туда смотрит и слушает...». У неба герой Толстого пытается полу­чить ответ на вечные вопросы жизни и смерти. Высокое справедли­

вое небо Аустерлица осудило стремление к славе и войну ради мел­ких интересов честолюбия, престижа, карьеры. Как «поступит» оно на этот раз, ведь Болконский не хотел больше быть военным, но война против врагов родной земли заставляет его взять в руки ору­жие.

Ответа на вопрос о том, как небо допускает войну и другие ужасы и несправедливости, Болконский не получает. Однако позже, смертельно раненный, он вспоминает Наташу, и его душой овладевает успокоение. «Сострадание, любовь к братьям, к любя­щим, любовь к ненавидящим нас, любовь к врагам - вот что при­ходит к князю Андрею как ответ с неба». Ведь эту любовь завещал Бог людям на земле. Князь Андрей не перестает любить Наташу, но находит в себе силы простить Анатоля, причинившего ему так много зла. Небо как бы поднимает его душу на новый этап духов­ных исканий.

С вопросами к небу обращается и страдающий в плену Пьер Безухов. Он видит «полный месяц» и «бесконечную даль». Как нельзя этот месяц и даль запереть в сарае с пленниками, так нельзя и запереть человеческую душу. Благодаря небу Пьер ощутил себя свободным и полным сил для новой жизни.

Итак, в «Войне и мире» Л. Н. Толстого образ неба символичен. Небо символизирует справедливость и вечность, с небом в жизни героев связано все лучшее. Но не только счастливые моменты жизни, а и минуты духовных откровений связаны с небом. Думает­ся, что небо было для Толстого и его любимых героев как бы пери­фразом Бога. Ведь Толстой не дает Богу на небе имени ни Христа, ни Саваофа, ни Аллаха и т. д. Бог, по мысли Толстого, един, слово «небо» заменяет название непостижимого Божества.

Конечно, вместе с тем небо является важнейшим элементом толстовского пейзажа, образ неба несет и чисто психологическую функцию. И все-таки первостепенная роль неба как религиозно-фи­лософского символа несомненна.